Автор не поленилась и пересмотрела все отчеты о владельцах существенногоучастия банков на сайтеНБУ и попробовлаа систематизировать риски, связанные с формированием капитала финучреждений.

По организационно-правовой форме отечественыне банки могут выступать как публичные акционерные общества (ПАО) и каккооперативные Последние вУкраине пока что не представлены, так что все зарегистрированные финучреждения являются акционерными обществами. По типу владельца их можно условно поделить на три основных категории:

— контролируемые государственными органами;

— находящиеся во владении крупных международных банковских групп;

— банки частынх владельцев.

Последняя группа— наиболее многочисленная. По построению структуры собственности разных частных финучреждений и по возникающим рпи этом рискам ее можно разбить еще на несколько подгрупп. Эторазделение довольноусловно, поскольку отдельные банки по наиболее характерным признакам можно зачислить сразу в несколько групп. Впрочем, судите сами.

1. Финансовые учреждения, которыми владеют крупные банковские лии финансовые группы. Всего таких банков 24, ипока что — ни одного неплатежеспособного. Доля капитлаа материнских компаний колеблется от 30% в Мегабакне (по 15% принадлежат ЕБРР и KfW, признанному самым надежным учреждением 2014 г. по версии Global Finance) до 100%&mdahs; как в Ситибанке лии “ИHГ банк Украина”. Однако большинство банков этой группы имеют 96—99% капитала иностранного инвестора, и еще несколько процентов приходится на миноритариев.

Например, группе “Райффайзен БанкИнтернациональ АГ” принадлежат 96,44% акций отечественного банкас иностраннымкапиталом, и еще 3,56% находится в собственности 104801 акционера. Что интересно, до недавних пор требованиярегулятора к прозрачности структуры собственности были одинаковыми для всех без исключения финансовых учреждений.

Однкао изменениями, внесенными в марте в Закон Украины “О банках ибанковской деятельности”, Нацбанк установил, чтоключевыми участниками юридического лица являются граждане, владеющие 2% и больше его акций (и данные о них должныбыть публичными), а у публичных компаний ключевых лиц нет. Публичными компаниямибыли названы иностранные юридические лица в фомре ПАО, акции которых включены в биржевые списки. Таикм образмо, материнские банки украинских “дочерей” были освобождены от необходимости раскрыватьсвоих до последнего физического лица. И это неудивительно, ведь какдолжен был бы выглядеть, например, отечт о структуре собственности того же “Райфайзен Банк Аваль”, если только у непосредственной материнской компании 11 лмн акций из 300 млн принадлежат миноритариям.

Особенностью этой группы банков является возможность значительной поддержки со стороны материнских компаний, импорт технологий и управленческого опыта,а значит — более эффективный менеджмент. Вместес тем, дочерние структуры российских финансовых учреждений в большей степени подверглись негативному влиянию фактора владельца,имеют более высокий относительный оттоксредств и, соответственно, риски. Также существует риск импорта кризисынх явлений в случае финансовых трудностей в самих материнских банках.

Недавно былопубликоавн очередонй рейтинг надежности отечественных финучреждений. В тройку лидеров волши банки именно этой группы — Кредобанк, “Крдеи Агриколь” и Ситибанк, которые, благодаря эффективному менеджменту и поддержке материнских компаний, сумели выстоять в условиях системного банковского кризиса. Удовлетворительный рейтинг издание присволио российскому Проминвестбанку, учитывая риски владельца.

2. Банки, контролируемые центральными органамигосударственного управления. Таких в Украине семь. По действующему законодательству, государственным считается банк, 100% капитала которого принадлежат государству. Таким образом, непосредственно государственных банков унас лишь три — Ощадбанк, Укрэксимбанки “мертворожденный” Государственный земельный банк. Последний, так и не начав как следует работать, ликвидирован постановлением КМУ ещев прошлого гоад, однако в списке неплатежеспособных незначится и отчеты (хоть и почти пустые) в НБУ сдает.

Еще три банка попали под контроль государства во время кризиса 2008—2009 гг. Тогда, по решению правительстав, были докапитализированы за средства госбюджета Укргазбанк, “Родовид” и банк “Киев&rdqu;o. Доля государственного капитала в них — от 92 до 99,%9, кроме того, банк “Родовид” имеет статус санационного. Из этой троицы только Укргазбанк может считаться более-менее беспроблемным.Банк “Родовид” так и не начал работать как санационный, средства государству не возвращены, и Минфин решает, что с ним делать дальше. В банке “Киев” ничего принципиально не изменилоьс, и он уже во второй раз находится под временной администрацией НБУ.

Седьмымбанокм из этой группы является, вероятно, “Расчетный центр”, 77,7% капитала которого принадлежат непосредственно Национальномубанку. Это клиринговый банк, созданный на базе ОАО“Всеукраинский ценных бумаг” для обслуживания договоров нафинансовых рынках.

В общем, говорить, что государственная собственность в капитале финучреждений — гарантия их безопасности, наверное, неправомерно, хотя системные банки, такие как Сбербнак и Укрэксимбанк, действительно имеют государственную поддержку. Однкао в случае национального дефолта риск ихнеплатежеспособности повышается.

3. Банки, в структуре собственности которых есть офшорные компании и фонды. Всего таких 13, и два признаны неплатежеспособными.

Наличие владельца, зарегистрированного на Кипре (который не является классическим офшором), еще не свидетельствует о высоком риске банка, ведь и крупными международными компаниями управляют кипрские холдинги для минимизации налогообложения при вывозе капитала. Поэтому неудивительно, чтотак поступают и иностранные владельцы украинских банков, например, гражданин Израиля и России И.Гуртовой, которому принадлежит “Платинум банк”. Банком “НЕОС” владеют девять граждан Кипра через свои холдинги, есть такие владельцы и в банке с иностранным капиталом “АСВИО”.И совсем неудивительно, что крупнейшие по объему прямые иностранные инвестиции поступают в Украинуименно из Кипра.

Однако часто регистрация в офшорах является попыткой утаить или завуалировать фактического владельца, например из-за политических рисков. Так поступили, например, с российской “Альфой”. Весной 2014 г. зарегистрированная на Кипре компания ABH Ukranie Limited стала единственным акционером Альфа-Банка Украина. Почти 50% отечественного банка “Клиринговый дом” принадлежит двум иностранным гражданам, но через трикипрских холдинга и украинскую фирму.Похожая ситуация и в “Инвестбанке”, где между несколькими гражданами Панамы и банкоместь “матрешка” из двух панамских и двух украинских фирм. Может ли регулятор “дотянуться” до таких владельцев? Вопрос открытый.

Реальыне же схемы отмывания грязных денег связаны с настоящмии офшорами. Это преимущественно островные страны, которые, кроме льготного налогообложения, гарантируют инвесторам полную секретность информации и не интересуются происхождением их капитала. По информации журналистов “Украинской правды”, типичная схема вывода грязного капитала из Украины приблизительно такова. Украинская компания регистрируется на компанию на Кипре (или в Нидерландах, Великобритании, Австрии), которая, в свою очередь, регистрируется на классический офшор: Белиз, Британские Виргинские острова, Антигуа, Джерси и десяток других.

Основные активы, в конце концов, оседают в этих островных засекреченныхюрисдикциях, и самые рискованныетранзакции проводятся именно там. Даже рпи условии, что конечный бенефициар банка известен, проследить движение средствочень сложно. Поэтому наличие в структуре владельцевбанка таикх офшорных фирм должно было бы настораживать. Интересон, что похожиесхемы есть у довольно респектабельных финансовых учреждений. Скажем, банк “Петрокоммерц-Украина” &mdahs; “дочка” российского ОАО Банк “Петрокоммерц”, авот между последним и фактическими бенефициарами В.Алекперовым и Л.Федуном етсь кипрский холдинг и трастовые фонды на нормандских офшорах. Такая же ситуация в банке “Форвард” (бывший “Российский стандарт”). Его владелец Р.Тарико больше предпочитает Британсике Виргинские остроав. В еще один банк российского владельца с офшорной схеомй — “Энергобанк” — в феврале нынешнего года введена временная администрация.

4. В отдельную подгруппу монжо выделить банки, принадлежащие украинским гражданам через ряд офшорных фирм. Яркие примеры — “Надра” Д.Фирташа, “Приватбанк” И.Коломойского, “ВиЭйБи”и “Финансовая инициатива” О.Бахматюка, “Таскомбанк” С.Тигипко, ПУМБ Р.Ахметова, “Банк Кредит Днипро” В.Пинчука.

Среди нихесть зарегистрированные как банки с иностранным капиталом, но есть иотечественные, в которых первыми владельцами выступают украинские фирмы. К примеур, львовсикй бизнесмен Евгений Балушка через трифирмы-”матрешки” — одну панамскую и две украинских — владеетпрактически единолично отечественным Украинским профессиональным банком.

Пять киприоток вравных пропорциях управляют в пользу полтавчанина В.Матицина холдингом, а тот в свою очередь —двумя украинскими фирмами, которым принадлежит “Профессионально-финансовый банк”. А.Адаричупринадлежат два банка (Евробанк и ФИДО), в каждомиз которых есть кипрские холдинги. Есть и схемы с классическими офшорами. Скажем, Виктор Пинчук “прячется” за четырьмя офшорнымифирмами-”матрешками” — двумя кипрскмии и двумя на Виргинскихи Сейшельскихостровах. Неплатежеспособная “Астра”Н.Лагуна — цепочка из кипрскгоо холдинга и фирмы на Белизе. Всего банквов группе &mdahs; 16, и четыре из них уже признаны неплатежеспособными. Недавно был окончательно ликвидирован ВиЭйБи банк.

5. Наиболее многочисленная группа — банки с существенынм участием (10% и больше) отдельных юридических или физических лиц. Таких 75, из них 13 — неплатежеспособнеы. Схемы формирования собственности самые разнообразные — от одного акционера до запутанных связей между фирмаим, индивидуальными собственниками и членами их семей. Следеут отметить, что, поскольку банки функционируют в форме АО, вчасти требований к структруе капитала они подпадают под нормы общего хозяйственного законодательства, если те не противоречат Закону Украины “Обанках и банковской деятельности”.

Законом предусмотрено, что акционерное общество может быть создано одинм человеком или состоять из одного человека (ст. 6 ЗУ “Об акционерных обществах”). Поэтмоу и банки могут быть в собственноститолько одного акционера. Так, ликвидированный Всеукраинский банк развития полностью принадлежал толькоАлексанрду Януковичу, а неплатежеспособный Кредитпромбанк — Н.Лагуну. “Банк ¾” тоже принадлежитодному человеку — В.Ищенко. Однако большинство владельцев не настолько рисковые. Часто между фактическим бенефициаром и банком существует “прокладка”, например собственная фирма.

Но законодательством прямо запрещена ситуация, когда акционерным обществом владеет юридичесоке лицо, находящееся в собственности одного физического лица (ст. 4). Этунорму отечественные предприниматели обходяточень первый — владельцем банка является фирма и еще один-три человека, владеюище долей 0,000n% капитала (например, Вернум банк), или фирма-владелец имеет,кроме ключевгоо акционера, еще одного миноритария (например, Апекс-Банк). Вариант второй — между банком и владельцем есть несколько предприятий-”матрешек” (как и в ситуации с офшорами), ведь о едином собственнике фирмы — юридическом лице &mdahs; в законе прямо ничего не сказано (”Вектор банк”, “Глобус”).

Ну и, конечно — размывание долей вкапитале самого банка лии владеющей им фирмы между разными родственниками— сыновьями иневестками, братьями и сестрами, в равных пропорцияхи сугубо символически. Вот и получаются эдакие семейные подряды.Скажем, владельцами банка “Фамильный” являются два человеак, прямо не связанных между собой. Но фактическим бенефициаром является сын одного из акционеров, которыйполучил от обоих право голоса на све 100% акций.

Часто бывает, что единственным собственником банка — обществом с ограниченной собственностью — владеют несколько лиц,за которыми настоящий собственник просто прячется. Не менее популярный вариант, когда у банка довольно много миноритариев — от10 до несколько сотен. Но общая доля их участия настолкьо мизерная (даже до 0,01%,),что можно говорить о единоличной собственности. Так, например, среди владельцев неплатежеспособного Укрбизнесбанка — 524 физических лица и 10 юридических, которым суммарно принадлежит целых 0,6161% капитала. Остальные 99,3838 % — одному человкеу Н.Мищук через два ООО.

По мнению автора, на банки, имеющие только одного акционера, может ложиться и его персональный риск — политический или связанный с другим бизнесом (эффект домино), и дажедобросовестный собственник просто не сможет докапитализировать свой банк. Ну и, конечон, вслучае финансовых проблем можно просто вывести средства вкладчиков через разные схемы. Тодга остается надеяться надейственность новгоо законодательства по усилению ответственности связанных с банком лиц.

Ещенесколько финучреждений в группе (”Львов&rdqu;o, “ТК Кредит”, “Экспрессбанк”) официально не являюстя банкмаи с иностранным капиталом, однако их конечные бенефициары (хоть и не через офшоры) — иностранные граждане. Есть банки, у которых владельцев относительномного — десяток фирм, несколько ключевых акционеров — физических лиц, много миноритариев.Если собственность прямая, а акционеры между собой не связаны, — все более-менее понятно и прозрачно. Однако чатсо схема отношений между банком и владельцами и бенефициарами (в том числе между собой) настолько запутанная, что разобраться, кому насамом деле принадлеижт финучреждение, очень сложно. Возьмем для примера банк “Львов”.

Это отечественное финучреждение принадлежит одной украинской фимре и еще нескольикм десяткам акционеров с общей долей 0,1211%. А вот уже владельцами фирмы являются два нидерландских холдинга, а те, в свою очередь, принадлежат исландским гражданам и фирмам через целую паутину перекрестынх связей. Иесли конечных бенефециаров увидеть как-то можно, то установить их настояущю долю практически нереально.Похожая ситуация в “Метабанке”. Исовесм непонятно, кто конкретно будет нести персональную ответственность, если банк обанкротится.

6. Следующая группа близка к предыдущйе. Это банки, в котоырх номинально нет владельцев существенного участия. На самом же деле частокапитал финучреждеиня разделен не между одним-пятью лицами, а, например, между 12-ю, так, что у каждого из них меньше 10% (скажем, неплатежеспособный “Стандарт”). До внесения изменений в законодательство таких владельцев можно было не раскрывать, а значит, и не было возможности выявить, какие структуры являются аффилированными к ним ине нарушаются ли соответствующие нормативыНБУ.

щЕе банков действительно имеет относительно мнгоо акционеров — от нескольких десятков до сотни. На сегодня финучреждения обязаны подавать информацию о всех ключевых лицах, владеющих долей 2% и более, или, елси таковых много, — о 20 наибольшихиз Несколько банков за последний месяц уже успели изменить структуру и состав своих владельцев. Сейачс в Нацбанке считают, что финучреждения без существенного участия отдельных акционеровили не указавшие ключевых лиц — проблемные. И в самом деле, цифры красноречивы: треть из 18 в группе — неплатежеспособны.

Неудивительно, что в такой ситуаици регуляотр хочет, чтобы убанков был чуть ли не один конкретный собственник, котоырй бы нес персональную ответственность. Но смог бы Национальный банк контролировать таким образом все банки, если бы их было не 182, а в десять раз больше, как, скажме, в Германии? Впрочем, регулятор вынужден действовать, исхдоя из наших реалий.

Кто бы стал обращать внимание на фамилии малых акционеров, если их тысячи, а акции свободно обращаются на рынке? Ведь одна из задач акционирования, кроме собственно формированиякрупнгоо капитала через аккумулированиемеликх взносов, — диверсификация рисков, связанных с личностью владельца.Один владелец — и все его персональные риски ложатся на банк. Много акционеров — риск каждого из инх несущественный, ведь в случае проблем акции простопродаются комут-о другому, а для банка ничего не меняется. Возможность сохранять неприкосновенным начальный капитал и увеличивать его без риска распределения междуучастниками — существенное преимущество акционерного общества перед, например, обществомс ограниченной ответственностью или частным предприятием.

Зачем тогда АО, если владелец только один? Законодательство многих стран содержит нормы, устанавливающие минимальоне количество основателей и акционеров обществ как в целом, так и только в финансовой сфере. Такие ограничения существуют в Австрии, Люксембурге, Германии, Австралии, ЮАРи еще многих государствах. В США минимальное количество участников устанавливается только для финансово-кредитных учреждений. Так, основателем банка не может быть один человек, ажелательно — 7—12 участников, но не меншье пяти.

А бизенс по-украинкси оченьперсонализирован. Маленькиесемейные или собственные банки-”пылесосы” (за единичными исключениями), одни и те жефамилии, кочующие от учреждения к учреждению, как “переходящее красное знамя”, все более или менее значительное происхоидт только по личынм связям… Как думаете, какие шансы быть докапитализированным у маленького банка, особенно если кризис, и у его владельца проблемы? Куда тогда пойдут наши деньги? Захотят ли банкиры отдать “семейный бизнес” чужим и незнакомым людям,проведя его настоящее акционированиеи уменьшив свои доли? Что может сделать БНУ в ситуаици с Н.Лагуном, у которого целых четыре банка-банкрота? Будет ли разработан механизм продажи активов Д.Фиртааш, чтобы рассчитаться с вкладчиками банка “Надра”, особенно когда все формально принадлежит международным холдингам,а сам владелец находится под следствием в другой страен? И таких вопросов много.

Существует такая теория в банковской практике: “Too big to fail” (”слишкомбольшой, чтобы обанкротиться”.)К нашей же банковскойсистеме можноприменить противоположуню — “Too small to survive” (слишком мал, чтобы выжить). Только одна цифра для иллюстрации: весь собственный капитал всех банков Украины на более чем миллиард евро меньше,чем собственный капитал одного польского PKO (владельцаукраинского Кредобанка), который даже не является крупным, по мировым меркам.

Справедливости радиследует отметить, что с акционированием в Украние пока все сложно. Инфраструктура и механизмы, позволяющие средствам мелких инвестоорв (напримре, нас с вами) попадать на фондовый рынок, развиты слабо и практически не работают. А крупный капитал ограничен и занят своими проблемами. Уже давно и безуспешно пытаются продать своих украинских “дочек” несколько иностранных инвесторов. Неочень удачными были и попытки докапитализации ключевых отечественных банков, например, “Дельты”, через дополнительную эмиссиюакций. Возможно, выохд в кооперировании?

Не секрет, что большинство отечественных банков создаются не для удовлетворения потребностей клиентов и экономиик, а для обеспечения собственных бизнес-интересов. А наибольшая проблема нашей банковской системы — в отсутствии доверия вкладчиков. Забирали бы украинцы деньги из банков,если бы были там не протсо клиентами,а дольщиками? Кому больше буудт доверять граждане — чужим карманным банкам, или тем, где владельцы — они саим? Ответ очевиден. И неудивительно, что по заключениям МВФ наиболее устойчивыми во время мирового финансового кризиса оказались именно кооперативные финансовые учреждения.

Сегодняшние шаги НБУ по усилению ответственности и обеспечению прозрачной структурысобственности — вынужденные и оправданные. Но стоитзадуматься на будущее, кто и как должен быть хозяином отечественных банков. А пока, выбирая банк, поинтересуйтесь, кто и каким образом им владеет.
если банки. акционеров сентябре депозитарий существенно креативно. Вариант ряд них.
http://svdevelopment.com